Главная

О НАС    ПРАВОСЛАВНЫЕ НОВОСТИ РЕГИОНА     РЕЛИГИОЗНЫЕ НОВОСТИ

ГАЗЕТА "СПАС"    ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ    РАСПИСАНИЕ БОГОСЛУЖЕНИЙ

ЕПАРХИАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ И ОТДЕЛЫ  
ДУХОВНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ  
КОММЕНТАРИИ К БИБЛИИ  
ПРАВОСЛАВНАЯ БИБЛИОТЕКА  
ФОТОЛЕТОПИСЬ  
ПОЧТОВАЯ РАССЫЛКА  
ХРАМЫ КАЛИНИНГРАДСКОЙ ЕПАРХИИ  
ОПРОСНИК  
КАРТА САЙТА  
АРХИВ НОВОСТЕЙ  
ВИДЕОАРХИВ  
ВНЕСТИ ПОЖЕРТВОВАНИЕ НА ХРАМ  

 
ПОИСК
ПО САЙТУ
 
 
РЕКОМЕНДУЕМ

Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru

Православие.Ru

Фома-Центр / журнал Фома

Электронная библиотека


НАШ БАННЕР

 

ГАЗЕТА "СПАС"

 
   
 

 

№11 (56) ноябрь

ПРИХОДЫ ОБЛАСТИ 

 

Православный человек — это не профессия

 

Откровенный разговор со священником

 

Пролог

Для настоятеля церкви Пророка Илии в поселке Взморье иерея Александра Ларченко этот приход уже четвертый в десятилетней священнической деятельности. И везде он оставил о себе добрую память. Многие прихожане из прежних церквей, где он раньше служил, с удовольствием приезжают в поселок на берегу залива, в небольшой, но уютный храм.

А началось все 15 лет назад в Нестерове, когда будущий священник впервые переступил порог православного храма.

ПЕРВЫЕ ШАГИ

— Если вернуться в прошлое, Ваша юность, батюшка, пришлась как раз на середину 1990-х годов. Бурное было время. Перед входящими во взрослую жизнь молодыми людьми открывались широкие горизонты в самых разных видах деятельности. Почему выбрали именно стезю священника?

— Наверное, все произошло по молитвам бабушки, ныне покойной. Она умерла, когда мне было четыре года. Я помню, что у нее всегда стояли иконы, хотя дед мой был убежденным атеистом.

Может, повлиял на мою дальнейшую судьбу и один случай в детстве. Когда мне было примерно два годика, чуть не утонул в пруду — решил погоняться за утками. Меня достали со дна, когда я уже почти не дышал. Бабушка усиленно молилась, и Пресвятая Богородица не отвернулась от меня, грешного. Удивительно, но дома у меня есть редкая икона — образ Богородицы «Спасительница утопающих». Ею меня благословил тесть перед венчанием, хотя совершенно ничего не знал о том случае из моего детства.

Нас в жизни все время сопровождают такие случаи, поэтому, считаю, просто глупо отрицать присутствие Господа. Родом же я из Полоцка, и первое сознательное посещение монастыря было именно здесь еще в советское время. Свято-Ефросиньевский монастырь тогда был почти полностью разрушен, но даже эти развалины произвели на меня неизгладимое впечатление. В 10 лет меня крестили в Кибартае.

А первым православным храмом нашей области, который я сознательно посетил, была церковь в Нестерове, располагавшаяся в бывшей немецкой кирхе. И, кстати, когда люди почему-то начинают говорить, мол, в эту церковь не пойду — это бывшая кирха, я считаю это детским лепетом. Первое впечатление, отчетливо врезавшееся в память: было очень трудно отстоять всю службу.

Внутреннее убранство было бедноватым. Иконостас из ДВП, на котором наклеены бумажные иконочки. В храм ходило несколько старушек, две из которых пели как могли. Но я всего этого не замечал, поражало само богослужение, слова, которые ложились на душу. До сих пор не понимаю людей, которые придумывают разные причины, чтобы не ходить на службы по воскресеньям. Она должна быть необходима, как еда, как одежда. Пасхальная служба, Рождество, Крещение, Вознесение! Литургия — вот главное богословие, больше ничего и не надо. Достаточно прийти в церковь, вслушаться в то, что читается и поется, и жить этим богослужебным ритмом.

Но поначалу все давалось не так-то просто. Постоянно в храм я начал ходить только в старших классах школы. Хотя еще до того часто спорил с учителем биологии, не соглашался, что человек произошел от обезьяны — разве что Дарвин. И по литературе специально выбирал тему сочинения по поэме «Двенадцать» Александра Блока. Помните? Чтобы спорить с автором о Христе. Тогда я уже понимал, что жизнь идет куда-то не туда, становлюсь злым, постоянно грубил родителям…

СРЕДСТВО ОТ НЕРВОВ

— Это переходный возраст называется…

— Возможно. Но этот возраст меня очень не устраивал. И я не мог с собой ничего поделать. Понимал, что такое нервное состояние — моя слабость и я никуда не могу от этого спрятаться.

А когда стал заходить в храм, стоять на службе, мне это действительно помогло справиться с собой. Еще тогда на глаза попалась книжка, где было написано: если посещают приступы злости, надо почаще пить святую воду. И я стал набирать в храме воду и полтора-два литра в неделю выпивал…

— Батюшка, Вы просто добрый совет людям даете!

— При переходном возрасте говорить подростку о каком-то смирении, конечно, можно, но будет ли большая польза? А тут я сам просто чувствовал, что меняюсь. Стал ровно реагировать, когда сверстники меня старались поддеть: мол, ходишь в церковь, молишься там с бабками. Раньше это меня сильно выводило из себя, а как стал постоянно пить святую воду, просто перестал обращать внимание на это.

— Наверно, не только детям, но и взрослым не помешает почаще святую воду пить.

— Думаю, да. Нервы, по большому счету, это душевная распущенность, и с этим нужно бороться.

МОЛОДОЙ АЛТАРНИК

— Кроме святой воды, что еще помогало в дальнейшем воцерковлении?

— Сколько себя помню, я всегда любил читать, школьником был постоянным посетителем местной библиотеки. Дома начал читать Закон Божий, Евангелие. Но давались эти тексты довольно тяжело, эти книги были еще трудны для понимания. Поэтому серьезное знакомство с Библией откладывал до большого праздника.

Все поменялось на Рождество Христово 1994 года. Пришел в храм, чтобы узнать, когда мне можно причаститься, подошел к священнику — о. Вадиму Неткачеву, нынешнему настоятелю храма Покрова Пресвятой Богородицы в Калининграде. Он попросил меня прийти на следующее богослужение, оно было в субботу вечером. А сейчас, сказал он, мы идем поздравлять детей в больницу, приходи — посмотришь. А на меня какой-то страх напал ни с того ни с сего. Для храбрости взял с собой своего знакомого. Когда пришел в субботу, паренек алтарник (сейчас он служит священником в Смоленской области) пригласил меня в алтарь. Так буквально сразу я сам стал алтарником. Огромная благодарность отцу Вадиму, что он обратил на меня внимание и таким образом привлек в лоно Церкви. И у него как будущий священник я многому научился.

— Когда возникло чувство, что вот он, Ваш жизненный путь — быть священником?

— Хотя все в церкви нравилось, однако поначалу желания стать священнослужителем особо не возникало. Но как-то вечером сижу дома, читаю Псалтырь. Тогда с богослужебными книгами было трудно, и для меня была большая честь, что батюшка разрешал мне брать их читать на дом и таким образом изучать церковнославянский язык. И вдруг отец и заводит разговор о моем будущем. Тогда я, казалось, для себя уже твердо решил поступать на юридический факультет в КГУ. А он говорит: может, ты подойдешь к о. Вадиму, спросишь его о поступлении в семинарию?

Батюшка очень обрадовался, что у меня возникло такое желание. Быстро оформили документы, нужные для поступления. В том году еще двое алтарников нестеровского храма решили поступать в Смоленскую духовную семинарию.

Три человека — для небольшого прихода это казалось явным перебором, но мы поехали и поступили, несмотря на серьезный конкурс. Батюшка, помню, был просто счастлив, потому что и сам не рассчитывал, что мы все поступим. Каждому подарил молитвослов, благословил нас на успешную учебу.

В СМОЛЕНСКЕ

— Что больше всего запомнилось во время учебы?

— Самый важный момент, я считаю, — возможность очного обучения в семинарии. Много дает уже осознание того, что вокруг тебя древняя русская земля. Каждый вторник приходил на акафист Богородицы Одигитрии в Успенский кафедральный собор, а каждую среду мы бегали в «Окопную» церковь, где был чудотворный образ Божией Матери «Умиление». С ним смоляне стояли еще против французов в 1812 году.

Учеба давалась трудно. Поначалу в буквальном смысле приходилось просто зубрить. На первом курсе Катехизис заучивал наизусть. Хотя в школе у меня таких проблем не возникало, я ее хорошо закончил.

— Может быть, Господь испытывал крепость веры? Не возникало чувства отчаяния, желания все бросить?

— Наоборот, появлялась какая-то «спортивная злость». Я смотрел на тех, кто рядом, и спрашивал себя: «Почему они могут, а я нет?» Садился и дальше зубрил. В конце концов преодолел себя.

Я помню, поначалу всегда смертельно боялся, что на занятии по Катехизису меня поднимет и спросит по предмету преподаватель о. Георгий Урбанович, ныне ректор духовной семинарии. Зубрил каждый урок, а когда появилась легкая тема, сам потянул руку. Естественно, ответил на «5». Перед следующим занятием, успокоившись, что, скорее всего, не спросят, открыл конспект, почитал. Однако о. Георгий вновь меня вызвал. Надеясь на свежую память, ответил — снова «5». После этого он всех предупредил, что это не общеобразовательная школа, где можно вычислять, когда могут спросить. И так подряд раз 15 он меня спрашивал. Я отвечал на одни «пятерки». Это был очень хороший урок для меня. После этого и Катехизис, и догматика, и основное богословие я сдавал только на «отлично».

Именно в семинарии ко мне пришло понимание, что призвание пастыря — вести за собой людей, быть их духовным наставником. Уже тогда я понял, что священство — это очень ответственное служение. За каждым твоим шагом очень внимательно наблюдают. Образно говоря, ты уже стоишь на подсвечнике и горишь.

Еще что дала учеба и что очень пригодилось потом в служении — это многочисленные паломнические поездки. С друзьями-семинаристами исколесили пол-России, Украину, Белоруссию. Во время них происходило много встреч, особенно в Троице-Сергиевой лавре.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ НА ОСТРОВЕ ЗАЛИТА

— Знаю, что не все выпускники семинарии становятся священниками. Я имею в виду белое священство. Одно из обязательных условий — венчание и женитьба.

— Во время учебы на втором курсе я познакомился со своей будущей матушкой Алевтиной. Она училась на регентском отделении. Уже более десяти лет мы в браке, и я очень благодарен Господу за это.

На жизненном пути мне она постоянно помогает. После знакомства мы уже довольно долго знали друг друга, но все-таки не было уверенности, те ли это чувства. Может, это только наше желание, а не Божья воля. Я долго молился Пресвятой Богородице: если угодно монашество, значит, пусть будет монашество, если женитьба, то женитьба. А на венчание нас благословил отец Николай Гурьянов. В конце учебы в семинарии, ранней весной 1997 года, мы с Алевтиной поехали на остров Залита к о. Николаю, который являлся непререкаемым духовным авторитетом. Тогда и средств не было, и «знающие» люди говорили, что к батюшке очень сложно попасть.

И вдруг на Пасхальной вечерне в Успенском соборе подходит священник и говорит: «Слышал, ты на остров собираешься? Помолись за меня там». И дает мне деньги. Выхожу после службы, ждет меня преподаватель регентского отделения Анна Алексеевна Крюкова и тоже протягивает 100 долларов — забытый долг, который ей только что вернули.

— Не иначе это Господь так устраивал!

— Да, но до острова надо еще было добраться. Приезжаем, на озере ни льдинки, хотя нас «пугали» ледоходом. И на острове вообще никого, поэтому с батюшкой смогли беседовать полчаса. Он нас благословил на венчание. Оттуда летели как на крыльях.

Я бесконечно благодарен Господу, что у меня есть супруга Алевтина. Я человек сложный, и зачастую эмоции выливаются дома, но ее мудрость и рассудительность не по годам меня просто выручает. Матушка часто просто подсказывает, о чем говорить людям на проповеди. Во время службы обычно стоишь спиной к прихожанам, многого не замечаешь, а она со своего регентского места все видит и потом мне подсказывает об улучшении порядка в храме. Убранство церкви, благоустройство территории — на ней. Ну, и главное — она подарила мне четверых замечательных мальчишек, воспитание которых опять же лежит на ней.

НЕЛЬЗЯ БОЯТЬСЯ СЛУЖБЫ

— Когда Вы провели свою первую службу как священник?

— Рукоположен я был осенью 1998 года, сразу после окончания семинарии, стал служить в смоленском Успенском кафедральном соборе. За четыре месяца я очень привык к нему. Для священника это очень хорошая школа — сам собор, икона Одигитрии, каждодневные службы. Именно с тех пор служба для меня — самое основное, время каждодневного служения — самое замечательное. Нельзя бояться службы, священник должен жить ею, молитвой во славу Господа. И тогда все остальные вопросы с Божьей помощью обязательно разрешатся.

Для меня всегда тягостно, когда бывает длительный перерыв между службами. Забегая вперед, скажу, что самым благодатным временем был Балтийск, когда за год служил не менее 300 служб, не считая крещения, отпевания. На мне не висели какие-то административные вопросы, настоятель Свято-Георгиевского собора о. Софроний успешно решал все сам. И я ему благодарен за возможность служить в храме рядом с мощами св. Феодора Ушакова.

В ГУСЕВЕ

— Но перед Балтийском еще был Гусев. Кстати, батюшка, почему Вас перевели служить в Калининградскую область? Сами изъявили желание вернуться на малую Родину?

— Нет, особого желания не изъявлял. Более того, очень нравилось в Успенском соборе, я был включен в штатное расписание. Ни о чем другом мечтать не хотелось. Там я получал колоссальный опыт священнического служения, ведь за плечами некоторых смоленских священников более 30 лет службы. В Калининградской области таких практически нет. Хотя с бытовой точки зрения там, конечно, было тяжелее. Уезжать мы с матушкой не хотели. Но на все воля Божья.

4 декабря, на Введение во храм Пресвятой Богородицы, меня вызвал владыка Кирилл и благословил ехать в Гусев настоятелем местной Успенской церкви. Там до меня было три священника — о. Димитрий Пташинский, потом о. Николай Нещецский, потом о. Александр Пеньков.

Церковь была в здании старой лютеранской Кройц-кирхи — церкви Креста. Покопавшись в архивах, я обнаружил, что ее прихожанами в немецком Гумбиннене были всего 25—30 человек. Именно на средства этих людей она была построена. А если это произошло, значит, этот храм действительно был нужен людям. Для нас, современных людей, это хороший пример отношения к вере.

— А что было раньше в этом здании?

— В советское время там располагался школьный спортзал, а после закрытия школы, которая находилась напротив, здание передали Смоленской и Калининградской епархии. Самое главное — в храме был установлен иконостас. Хотя отопления вообще никакого не было. Сразу же пришлось покупать электрообогреватели, чтобы зимой можно было молиться, не боясь, что руки замерзнут. Много времени занимала организация приходской общины, прежде всего создание церковно-приходского дома. В Гусеве довольно активно действовала евангелическо-лютеранская церковь, у них был свой дьяконический центр, хотя их всего с десяток человек было. Это давало мне право резонно спрашивать у властей: почему у нас такого нет?

Рядом с нашей церковью пустовало обветшавшее здание общепита. В 1999 году обратился в городскую администрацию с просьбой передать нам это здание. Надо вспомнить, что это было за время: только-только кое-как удалось оправиться от дефолта, разруха полная, городские предприятия практически не работают. Мне сразу сказали, что на восстановление здания денег не дадут ни копейки. А я и не просил. Спустя некоторое время его нам передали, и все время, что я служил в Гусеве, пришлось им заниматься. Хотя там и сейчас еще предстоит много работы, но при мне уже появилась трапезная, были приведены в порядок помещения для церковно-приходской школы, квартира священника. Обустроили церковный двор со своей детской площадкой.

Много внимания уделялось и такой стороне жизни прихода, как паломнические поездки по святым местам России, они еще больше сплачивают людей.

Потом была Польша. Самое запоминающееся — крестный ход на Грабарку. Неделю шли 120 километров, от Супрасля под Белостоком, через Дойлиды до Грабарки. Потом мы принимали православных поляков — по 40—50 человек. Размещали в квартирах прихожан, в церковно-приходском доме. Совместно молились в калининградских храмах.

— Это очень важно еще с той точки зрения, что многие считают, что Польша — сплошь католическая страна.

— И для гусевцев это поначалу тоже было откровением. А для меня в таких контактах важно, что человек начинает видеть, так сказать, вселенскость Православия, что это не только русская национальная религия, а православные есть по всему миру.

— При Вас в Гусеве начала действовать воскресная школа.

— Это тоже не моя заслуга, а прихожан. В свое время именно гусевцы вместе с православной общиной Гвардейска организовали первый молодежный православный лагерь на Балтийской косе. Сейчас там ежегодно епархия устраивает лагерь св. прав. адмирала Феодора Ушакова. Также с воскресной школой летом выезжали на Виштынецкое озеро. На турбазе арендовали домик. И это очень хорошо сплачивает приход.

НА БЕРЕГУ ЗАЛИВА

— Когда Вас перевели во Взморье этот опыт, наверно, очень пригодился?

— Здесь, во Взморье, для меня важно, чтобы на приходе была трапезная. Как минимум. Это место внебогослужебного общения для прихожан. Помолиться во время службы и уйти — этого, я считаю, мало. А здесь люди свободно общаются между собой, делятся впечатлениями. Может быть, у кого-то какие-то проблемы. Их тоже сообща можно решить. Плюс общение со священником — непосредственно.

И еще один момент. Очень важно, чтобы православные храмы были открыты каждый день, чтобы люди могли всегда зайти в них, помолиться, получить ответы на волнующие их вопросы, разрешить свои сомнения.

— Я понимаю: полтора года, что Вы, батюшка, служите на этом приходе, срок не такой уж большой. И все же какие еще задачи по сплачиванию прихода уже удалось решить?

— Какой-то определенной технологии здесь нет и быть не может. Для того, чтобы община существовала, нужна каждодневная работа с людьми. Непрерывное общение буквально с каждым прихожанином. Ты должен знать их горести и радости, их семьи.

Если праздник, да и просто Божественная литургия в воскресенье, я откладываю все, даже очень срочные, дела на потом и после службы обязательно остаюсь с прихожанами. Ведь в наше время даже просто выслушать человека — дорогого стоит. Если от человека и в храме будут отмахиваться, все быстро-быстро, на ходу, тогда и не поймешь: то ли священник благословил тебя, то ли просто мух отогнал от головы — о чем можно говорить…

— А социальная помощь нуждающимся на приходе как-то организована?

— Может быть, это мое субъективное мнение, но меня само понятие «социальная работа» не совсем устраивает. Это не главная функция Церкви. Христос не для того пришел, не для того воплощался, чтобы накормить пять тысяч людей. Такое обмирщенное понимание роли Церкви сейчас очень сильно в западном христианстве. Церковь прежде всего должна вести людей к спасению души. А Православие должно делать человека твердым в вере и сильным духом. Мы должны показывать людям, что от проблем не надо бежать, а надо смотреть им в лицо и пытаться их преодолевать с Божией помощью, не забывая о молитве. Вот это будет православный подход. А если человека просто пожалеть, то ничего в его жизни не поменяется. Поэтому такая «социальная деятельность», на мой взгляд, не совсем церковное явление.

— В данном вопросе Ваша точка зрения, отец Александр, полностью совпадает с мнением профессора Московской духовной академии Алексея Ильича Осипова. А как быть с посылом «православный, помогай только православному»? Насколько это верно и в какой мере присутствует в Церкви, на Ваш взгляд? На неформальном, естественно, уровне.

— Могу сказать, что такое мнение более всего возникает у неофитов, когда о принадлежности к конфессии спрашивают прежде, чем вступить в разговор. В данном случае я стараюсь предостеречь: хороший, в данном случае православный, человек — это не профессия. В Евангелии ведь все сказано: помогать надо ближнему, тому, кто в твоей помощи больше всего именно сейчас нуждается, а не выбирать, православный это человек или нет.

— Сколько человек обычно посещают приход?

— По великим праздникам бывает и до двухсот. По воскресеньям собирается не менее ста человек. Сюда ведь приезжают из разных мест: из Калининграда, из Светлого, из Балтийска, иногда даже бывают из Гусева, где я прежде служил.

Этот приход, приход обыкновенного поселка, мне особенно дорог тем, что здесь совершенно другой ритм жизни. Все по-настоящему. Сюда просто приехать, побыть немного, и уже совершенно по-другому, гораздо лучше себя чувствуешь. Я давно понял, что самая лучшая скорость, которая от Бога, — 5 км/час.

Поэтому не спеша стали строить храм. Зимой возвели крышу и вывели колокольню под строительство купольной части. Весной перед Пасхой поставили сначала центральный купол, а потом пригласили бригаду из Смоленска, которые сделали шатер с куполом над колокольней и алтарный купол.

— Кто конкретно помогал в строительстве, ведь на это требовались немалые средства?

— Важнее не то, чтобы ты что-то дал, а чтобы Господь принял эту жертву. Есть такие люди. Но я не думаю, что они сами захотят, чтобы их упоминали. Благодарить надо всех и каждого, кто внес посильную лепту. Я уже говорил, что здесь хороший, настоящий приход. Старцев, правда нет, но, помимо молодежи, есть удивительные старушки, по молитвам и благодаря пенсии которых здесь много чего делается.

 

Дмитрий Осипов

Отрицаюсь тебе, сатана гордыне твоей и служению тебе и сочетаюсь Тебе, Христе, во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

 

Св. Иоанн Златоуст

 

НАШ ОПРОС

Если бы Господь пришел в мир сегодня, о чем бы вы Его спросили?

7%
[213]

4%
[123]

71%
[1919]

16%
[437]

Всего проголосовало:
2692 человека

Почему существует зло?
Когда наступит Конец Света?
Мне не о чем особенно спрашивать. Важнее попросить о прощении своих грехов
Как же выполнить все то, что Он нам заповедал?

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
Задать вопрос

 

КАЛЕНДАРЬ
церковный православный
и памятных дат
 
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
             
             
             
             
             
             

 

ФОТОЛЕТОПИСЬ

Фото33

 

ХРАМЫ ЕПАРХИИ
интерактивная карта
 

главная  |  о нас  |  православные новости региона  |  газета "спас"  |  вопросы и ответы

духовные размышления  |  комментарии к библии  |  православная библиотека  |  фотолетопись  |  радиопрограмма "спас"

почтовая рассылка  |  храмы калининградской епархии  |  епархиальное управление и отделы  |  архив новостей  |  образовательный мультисловарь

Видеоархив  |  Внести пожертвование на храм

Rambler's Top100

E-mail: ubrus@inbox.ru

© 2005-2029 www.ubrus.org

При любом использовании материалов и новостей данного сайта, гиперссылка (hyperlink) на www.ubrus.org обязательна.