Пролог
Так уж исторически сложилось, что первому христианскому храму немецкого Кенигсберга Юдиттен-кирхе суждено было спустя века, еще в советское время, стать первой православной святыней на Калининградской земле — Свято-Никольским храмом. А затем с помощью Божией это благодатное место стало центром создания первого монастыря на самом западе возрождающейся России.
Спустя несколько лет у женского монастыря появилось подворье в поселке Изобильное посреди лесов Полесского района. Фактически люди привыкли считать, что монастырь находится именно в Изобильном. Это и понятно: в городе много суеты, а там будто все создано для уединенного общения с Богом… Радует глаз возведенный всего за шесть лет красавец храм во имя Державной иконы Божией Матери.
Уже девять лет монастырь возглавляет матушка Антонина (Макеева). О становлении обители, ее сегодняшнем дне и о многом другом — наша беседа с настоятельницей.
ДОРОГА К ХРАМУ
— Первый раз порог Никольской церкви на окраине Калининграда я переступила в 1988 году, в год Крещения Руси. Помню, это был август, кончался отпуск. Я тогда работала в музучилище, зашла к своим знакомым, а они как раз пели в хоре Свято-Никольского храма. За разговорами о вере, смысле жизни они предложили мне самой попеть в хоре. Буквально на следующий день я поехала на окраину города, чтобы купить Библию. И вдруг душой поняла: вот это мое…
— То есть так сразу пришло озарение?! Все-таки молодая красивая женщина, занимающаяся любимой работой, руководитель известного коллектива — хоровой капеллы… И вдруг вот так отрешиться от всего!
— Когда я училась в Ленинградской консерватории, мы часто исполняли духовную музыку русских композиторов, в том числе литургическую. То есть я уже тогда осознанно верила в Бога. Наш завкафедрой Авенир Васильевич Михайлов, узнав об этом, принес мне в подарок книжку Емельяна Ярославского.
— И как Вы восприняли этот, с позволения сказать, «подарок»?
— После двух страниц чтения этой атеистический ахинеи мне все стало ясно, и потом я книгу сожгла. Тогда я уже ходила в церковь. Правда, приходилось это делать тайком. Там, в Ленинграде, я так ни разу и не причастилась.
— Почему? Ведь, в отличие от Калининграда, в северной столице не проблема участвовать в церковных таинствах?
— Студенты консерватории, да и других гуманитарных вузов, да что там — почти вся молодежь состояла в комсомоле, в то время мы были как бы солдатами идеологического фронта. А тут — вера в Бога!.. У нас двоих студентов выгнали за то, что они пели в церковном хоре. Но Авенир Васильевич, Царствие ему Небесное, поступил очень мудро и помог им перевестись в Московскую консерваторию.
— Сейчас времена изменились. Помню, как однажды на Валааме вместе с другими паломниками в одном из скитов слушали церковные распевы в исполнении четверокурсников Санкт-Петербургской консерватории. Это так брало за душу, что некоторые просто разрыдались от нахлынувших чувств. Во времена нашей молодости представить такое было просто невозможно. Да и на Валаам приеэжали как на турбазу — отдохнуть, повеселиться.
В ЧЕМ ГЕНИЙ МУСОРГСКОГО
— Русская духовная музыка — это просто потрясающая культура. Главное здесь — слова молитвы. А музыка должна быть очень простой, для того чтобы люди, стоящие в храме, тоже могли сердцем своим славить Господа.
— Главное в духовной музыке — ее простота?
— Конечно! Вы вот вспоминали про услышанное на Валааме. А есть и противоположные примеры. Сейчас почти забытый, а в советское время довольно известный композитор Слонимский решил как-то написать литургическую музыку. Человек, совершенно далекий от этого, естественно, не понял ничего. «Иже херувимы»? Ну, тут такие ангелочки — значит, эти аккорды, а там другие и так далее. И многие пытались последовать его примеру, ну как же — модно стало! Все это режет слух.
— А в Никольском как поют?
— У нас в Калининградской области, в отличие от Валаама, практически везде поют неправильно. В эдаком стиле меланхолического романса конца XIX века, да простят меня все регенты.
— В Изобильном поете правильно?
— У нас хора нет, поэтому поем просто.
— Чтобы стать регентом, обязательно нужен хороший слух?
— Желательно. Но главное — вера. Ведь когда человек молится, ему Бог все дает, он и поет хорошо. В чем гений Мусоргского? Он обратился к слову. Хотя даже такие композиторы, как Римский-Корсаков и Балакирев, так до конца и не поняли Мусоргского. Они его музыку исправляли, не понимая, что главное в его музыке — слово, его интонация. А сейчас в русских храмах поют полифонические произведения, что, на мой взгляд, просто недопустимо, потому что это самое слово уничтожается.
Или ударяются в другую крайность — пение в унисон. Интонация и артикуляция у всех должны быть одинаковыми, иначе получится разноголосица, что, в конце концов, часто и происходит. То есть унисонное пение требует большой кропотливой работы. Распев, который пытаются возродить, никогда не удастся воспроизвести в том виде, что был в дореволюционное время: отношение к службе было другое. Надеть на себя рыцарские доспехи вовсе не значит стать рыцарем.
ПЕРВЫЕ СТУПЕНИ — ПЕРВЫЕ ИСКУШЕНИЯ
— Очень образное сравнение. Но все-таки регент есть регент, и далеко не каждый доходит до таких ступеней служения Господу, как Вы. Что подтолкнуло Вас к принятию решения?
— Толчком послужила смерть моей мамы в 1989 году. Я на следующий день пришла в храм на исповедь. Не то чтобы скорбь меня привела — я, наверное, все-таки всю жизнь к этому шла. Я встала на исповедь у о. Серафима, старенького такого священника, ныне уже покойного, сказала, что хочу посвятить себя служению Богу. А он очень расстроился, сказал, что я еще молодая (мне тогда 36 лет было), что еще детей надо родить. Я как бы успокоилась, но мысль постоянно зрела.
Спустя некоторое время подошла к владыке Пантелеимону, он тогда еще был игуменом. Сначала он и слушать не хотел об этом, но, думаю, просто проверял и стал наблюдать за мной. И где-то через девять лет я снова подошла к нему с этой просьбой. Он спросил, насколько я обдумала свое решение. Я сказала, что оно окончательное, и все очень серьезно. И перед Рождеством Христовым 1999 года он подозвал меня со словами: «Готовься к постригу». И как только он это сказал, у меня вдруг пропало все желание стать монахиней. Я до такой степени испугалась, что заболела. Не ходила на службы полмесяца. И когда я, наконец, появилась в храме, владыка очень обрадовался, но ни слова мне не сказал. Спустя месяц, в субботу перед Прощеным воскресеньем, опять меня вызвал, и Великим постом состоялось пострижение. А на Пасху меня уже назначили настоятельницей. Все было просто: владыка Пантелеимон поднес икону Богородицы, я приложилась. А спустя три дня после короткой беседы митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл благословил меня. А на следующий день сгорел дом в Изобильном.
ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ?
— И все-таки Вы, матушка, чувствовали себя счастливым человеком?
— Господь многое попускает, но Он же и многое дает по молитвам нашим. И вот спустя столько времени, как я вдруг неожиданно для себя стала регентом церковного хора, я была назначена настоятельницей монастыря, куда пришла когда-то, чтобы купить Библию.
Хотя, наверное, это не случайно. Я и мои друзья по консерватории всегда мечтали петь русскую церковную музыку. Когда о. Аркадий предложил мне стать регентом, это был тоже, пожалуй, самый счастливый день в моей жизни.
Не менее счастливым был день освящения храма в Изобильном. Да, наверное, каждый день на подворье приносит какую-то радость, особенно, когда удается справиться с казалось бы непреодолимыми трудностями.
— Вас не смущало, что многие из тех, кто Вас хорошо знал, не поймут вашего решения?
— Я собиралась тайно постригаться и продолжать работу в музыкальном колледже. Не получилось, буквально на следующий день все уже знали. И должна сказать, что мой поступок никого не удивил. А я будто заново родилась!
ПОЧЕМУ ЖЕНСКИЙ?
Настоятелем Свято-Никольского храма с первых дней его основания был игумен Аркадий. Еще предстояло много работы по ремонту и благоукрашению самой церкви, но он уже тогда предрекал, что на этом месте обязательно будет монастырь.
— Монастырь по молитвам о. Аркадия появился, но почему женский, а не мужской?
— Наверное, потому, что с женщинами легче начинать такое, на первый взгляд кажущееся неподъемным, дело. Да и женщин, желающих стать монахинями, полностью посвятить себя служению Богу, в то время было гораздо больше, чем мужчин, решавшихся на монашеский постриг. Если считать выходцев из Калининграда, то за 20 лет их по пальцам можно пересчитать: ныне покойный игумен Маркелл, а также о. Корнилий и о. Гермоген.
Послушниц при храме свт. Николая Чудотворца о. Аркадий начал собирать в 1989 году. Поддерживали чистоту в церкви, трудились в трапезной, на огороде, сажали деревья, устраивали
