 |
|
ГАЗЕТА "СПАС" |
|
| |
|
|
№10 (187) октябрь |
|
|
«Взросление происходит постепенно»
Нужны ли психологи в школе, с какими проблемами им приходится сталкиваться и чем реально они могут помочь детям, рассказывает педагог-психолог, член городского методического совета и руководитель профессионального сообщества педагогов-психологов Свердловского округа Иркутска Анастасия Ивкина.
(Окончание. Начало в № 8 (185) август 2019 г.)
 Когда выступаю перед родителями и учителями, разговариваю с ними, часто задаю вопрос: когда, в какой момент нарушились ваши добрые отношения с ребенком, что он перестал рассказывать о себе, делиться сокровенным? Задаю вопрос, не требуя ответа, потому что проговаривать нужно себе самому. Возможно, это станет шагом к пониманию, возвращению к ребенку.
Чтобы дети делились с вами, нужно всего лишь стараться быть мудрым взрослым, менять свою позицию по отношению к ним. Ребенок ведь не имеет столько жизненного опыта.
Начальная школа, 80-летняя бабушка ходит-ходит за внуком: съешь сосисочку, давай тебе ботиночки завяжу — ситуация общения с трехлеткой. А мальчик уже ушел намного дальше по своей возрастной лестнице не только физически, но и психологически. Если вы не измените свой подход, не научитесь видеть рядом с собой равного, значит, будете иметь проблемы, о которых говорили выше. Нужно садиться договариваться, взаимодействовать, выстраивать отношения. Это ваш ребенок. Либо он начнет взаимодействовать с другими, и не факт, что вам это понравится.
«Он у нас лидер»
В подростковой среде очень много агрессии. Агрессия — оружие защиты границ, реакция на собственную беспомощность. Виной тому не только современный мир, который ее в избытке транслирует, но и ситуация внутри семьи. Что-то произошло, и вы упустили ситуацию, не почувствовали вовремя, что ребенок начал меняться. Пока был маленький, заглядывал маме в рот, ее слова были истиной. Начинается взросление, ребенок идет искать истину в другое место. Это не сказка про Золушку. В жизни не будет боя курантов, после которых ребенок превратится в подростка.
Взросление происходит постепенно, вы должны понять, почувствовать этот момент, вы же со своим ребенком живете и общаетесь. Появляются значимые, важные для детей сверстники, и родители обязаны знать, кто они, на чьи «поглаживания» реагирует ребенок. Не знаете? Очень жаль! Потому что очень хочется, чтобы мировоззрение, восприятие, оценка значимого в данный период жизни для вашего ребенка человека хоть немного были приближены к вашей. Так ведь? Если возникнет ситуация «пойдем покурим за школой», вам это вообще не понравится.
Говоря об агрессии, можно сказать, что она всегда разная.
Шестой класс. Мальчик, которого в классе «никто не любит, никто на него не смотрит, не разговаривает», встает ногами на парту, кричит, толкается.
Разговариваю с родителями и узнаю ребенка. Так часто дети похожи на своих пап и мам. «Он у нас лидер, — говорят, — и таким образом пытается свое лидерство отстоять».
Давайте разберемся, кто такой лидер. Это человек, который ведет за собой, выражает интересы большинства. Может лидерство держаться на харизме, а здесь все наоборот: ребенок едва ли не аутсайдер.
В чем может быть причина такого поведения? Мальчик борется за свое место в классе. Дефицит внимания в семье и попытка его привлечь. Что бы ни говорили по этому поводу про детей 5-го, 7-го и даже 11-го класса, семья играет важнейшую роль. Ребенок в любом возрасте, всегда при дефиците внимания будет возвращаться в семью, чтобы оценить ситуацию: изменилось здесь что-то или нет. Это потом уже подключатся самоанализ, самооценка, тогда они начинают «нелюбовь класса» ассоциировать с собой. А пока стоит ногами на парте и так громко выкрикивает какие-нибудь лозунги, что дети в лучшем случае стараются его обходить стороной. Кто захочет к нему подойти, поцеловать и обнять? Это должна была делать мама, чтобы самооценка и самодостаточность были развиты.
Чаще всего у таких детей в семье кто-то из значимых взрослых либо в агрессии, либо в доминанте, то есть требует подчинения. Еще ружье где-нибудь для полноты картины висит на стене. Какие-то другие эмоции в доме просто непозволительны. Поэтому ребенку тоже нужно ружье, ему тоже нужно встать в позу, но никто его не поддерживает. Тогда следующий шаг: сейчас мы им покажем, каким я могу быть, и все ахнут.
Мы долго работали с этой ситуацией. Подробно разбирали лидерство, принятие людей с разными характерами, эмоции. При этом принятие вовсе не означает терпение, согласие, примирение и одобрение, это готовность учитывать обстоятельство как существующее и (возможно) закономерное. Как мы по-другому можем выразить мысль «я хочу дружить», как можно разговаривать при этом, не выкрикивая и не вставая ногами на парту.
Мальчик удивлялся: оказывается, можно. Мы повесили в классе плакат. Я попросила ребят, если будет какая-то неординарная ситуация — мне трудно, плохо или просто плохое настроение — я могу подойти и прочитать высказывания детей: что же такое эмоции, как их можно выразить цивилизованно, в какой цвет раскрасить свой сегодняшний смайлик на плакате.
Бывает агрессия, которая переходит все социальные границы. Несколько лет назад в одной из школ Иркутска мальчик ударил ножом учителя физики. Суть конфликта — неудовлетворенность оценками, которые ставил педагог. Ребенок просил оценить его знания выше, учитель стоял на своем.
Это был затянувшийся ужасный конфликт двух людей: престарелого педагога, который авторитарно стоял на своих принципах, и ребенка, конечно, со своими особенностями, но… Окружающие наблюдали существующее противостояние очень долго, и никто не подключился, не попытался развести противоборствующие стороны. Убеждена, проблему можно было решить. Просто так сложилось, что стороны остались без поддержки.
Молодой психолог только пришел работать в школу. Если бы такой специалист находился в учебном заведении постоянно, ситуация могла бы повернуться по-другому.
К счастью, в этой истории все остались живы. После выздоровления педагог уволилась из учебного заведения.
Школа захлебывается от «особых» детей
— Это ситуации на грани, на пределе. Есть ли в современной школе что-то такое, что можно назвать приметой времени, что становится системой и с этим приходится работать постоянно?
— В школе стало больше детей с проблемами здоровья, под которых нужно подстраиваться, которым нужен индивидуальный подход. Индивидуальный подход подразумевает участие педагога. Не знает ребенок, что такое две клеточки, нужно подойти и подсказать ему. Чем больше таких детей в принципе, тем длиннее маршрут прохождения какой-то темы. На такие мелочи тратится колоссальное количество времени. И пока мы индивидуально общаемся с одним, дети, которые все сделали, сидят и скучают, что тоже недопустимо.
Сейчас в школе очень остро стоит так называемая ситуация темпа деятельности. Я всегда предупреждаю студентов о том, что все параллели, допустим, 5-х классов, разные. И материал, игровой, несложный, который ты приготовил и успешно опробовал в классе «А», в классе «Е» даже наполовину не успевают освоить. Причем разнообразие заболеваний и отклонений такое, что невозможно наработать опыт, подстроиться. Много заболеваний специфических, когда нужно знать симптоматику, особенности течения болезни, последствия. Школа захлебывается от таких детей.
Я даже просила, чтобы нам дали постоянную ставку медика. Школа приглашала врачей: психиатра, невропатолога, эндокринолога. Они выступали, объясняли особенности заболеваний. Причем это уже становится сотрудничеством на постоянной основе.
Не у всех есть заключение врачей, хотя порой видно невооруженным глазом, что ребенок с особенностями. Есть вероятность, что родители, может быть, когда-то доведут ребенка до специалиста, но мы-то находимся с ними постоянно и ежедневно должны что-то делать. Чтобы он сел, чтобы записывал, выполнял задание.
У нас был мальчик с массой медицинских диагнозов. Очень расторможенный, но при этом что-то способен слышать, что-то фиксировать. Он мог сам с собой разговаривать, вел себя порой очень странно.
Ходили с классом в театр. Дети хлопают артистам, он поднимает ноги и хлопает ногами. Сразу хочу сказать, что это ученик общеобразовательной школы. У мальчика есть родители, которые даже намека не допускают на его какие-то отклонения, они убеждены в его нормальности. Поскольку отправить ребенка к психиатру было нереально, мы всеми правдами и неправдами пригласили специалиста в школу.
Чтобы жить и работать дальше, нам нужно заключение, что ребенок здоров и может обучаться в общеобразовательной школе. Но получить объективное заключение нереально.
Психиатр рассказывает свою кухню. Приходит родитель без ребенка, просит хорошую справку в школу. В первой справке врач пишет, что ребенок здоров и может обучаться, и вторую, с правильным диагнозом и препаратами, которые нужно пить. Родитель имеет право показать справку, где ребенок здоров, и не показывать вторую. И ни один врач не расскажет о другом диагнозе, потому что не имеет такого права. Очень сильно в таких случаях связаны руки учителей и психологов.
Ребенок на учете — результат равнодушия
— Занимается ли психолог детьми, которые совершили преступление и состоят на учете в комиссии по делам несовершеннолетних? Может ли психолог предотвратить преступление?
— У нас есть список детей, которые состоят на разного вида учетах: внутришкольном профилактическом, в инспекции ПДН и КДН, как находящиеся в сложной жизненной ситуации. Мы с каждым индивидуально работаем: проводим встречи, беседы, занятия. Ребенок, которого поставили на учет, — результат чьего-то равнодушия. Что-то когда-то произошло в его жизни, взрослые не заметили, не помогли разрешить проблему, и он сорвался.
У нас есть ребята, которых поставили на учет в 5-м классе, а к 9-му они стали обычными детьми. Хотя в семье жизнь все так же мало благополучна. Маму за это время уже лишили родительских прав, и, тем не менее, найдя ресурс в школе, ребенок стал способен учиться, подниматься, взаимодействовать и найти в себе силы не пойти по той дороге, которую ему изначально предрекали.
Ольга Налимова
По материалам pravmir.ru
|
