 |
|
ГАЗЕТА "СПАС" |
|
| |
|
|
№1 (166) январь |
|
|
О вере, справедливости и ответственности
Предлагаем вниманию читателей беседу с политическим обозревателем, автором и ведущим программы «Агитпроп» на телеканале «Россия-24» Константином Сёминым. Он побывал в Калининграде в качестве эксперта одной из дискуссионных площадок в рамках региональной программы Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Интересно было узнать у достаточно молодого, но уже известного журналиста его личное мнение о вере в Бога, о том, как люди приходят к вере, и о других сторонах жизни, связанных с духовной сферой общественного бытия.
 — Недавно, Константин, вы давали довольно пространное и насыщенное интервью программе «Слово» православного телеканала «Спас», что, согласитесь, не очень-то вяжется со словом «Агитпроп». Как получилось, что вы попали на эту передачу?
— Меня несколько раз звали выступить на программе «Слово», хотели выслушать мое мнение по ряду вопросов. Хотя понятно, что я не самый квалифицированный эксперт по Православию, и какое-то время даже уклонялся от разговора. Но с третьей попытки все же согласился.
— Наша газета тоже называется «Спас». Выходит, я оказался в лучшем положении, получив ваше согласие на интервью с первой же попытки. Итак, в журналистике вы человек опытный, и как журналист сталкивались с проявлениями разных сторон социальной жизни, в том числе и религиозной. Поэтому сразу такой вопрос: на ваш взгляд, что такое вера?
— Я думаю, что — по крайней мере, на современном этапе развития человечества — это неизбывная, неустранимая тяга к чему-то, что человек не в силах понять, объять, объяснить. И считает даже не вправе познавать, потому что это настолько сокровенная и тонкая материя. А может, даже и не материя вовсе.
Может быть, я слишком сложно объяснил, как вижу сам, что такое вера, но — вот так я вижу. Существует много определений, что такое вера. Кому-то, как классику марксизма, кажется, что религия — это «вздох угнетенной твари». А для кого-то это способ найти выход из безвыходной ситуации, когда уже никто и ничто не в состоянии помочь. И когда объективные рациональные законы действовать перестают, тогда вступают в ход какие-то другие принципы, которые неподвластны разуму человека.
Мой жизненный и корреспондентский опыт доказывает, что люди к вере приходят в результате каких-то личных серьезных нравственных переживаний. То есть требуется какая-та драма, какая-то трагедия, которая подводит к этому…
— Как-то от одного монаха, с которым общался на Международных Рождественских чтениях в Москве, я услышал, что приходить к Богу надо, когда тебе хорошо, тогда и плохо не станет…
— С этим, наверное, тоже можно согласиться, но я говорил о своем опыте. И, как правило, люди обращались к вере в результате каких-то жизненных коллизий…
— Вы крещеный человек?
— Да, но не с самого рождения. Мне было 20 лет, я учился в Уральском государственном университете в Екатеринбурге. И как раз для меня, чтобы прийти к этому решению, необходимо было пережить некоторую личную историю, связанную с принятием такого решения.
Я бы не хотел сейчас углубляться в детали. Было не очень весело, можно сказать, я находился на грани между жизнью и смертью. Скажу, что это было связано с работой в условиях вооруженного конфликта. С философской точки зрения к укреплению в вере — и здесь не важно христианство это, ислам или что-либо другое — наиболее сильно приводит именно соприкосновение со смертью, с этим всесильным и непостижимым Ничто. Со всем остальным человек справиться в состоянии. А вот преодоление смерти – это такая эсхатологическая проблема, такая величина, которая очень редким приверженцам рационального мышления покорялась.
— Вам по роду деятельности не раз приходилось бывать в так называемых «горячих точках». В том числе и в Косово, которое исторически являлось сердцем Православия на Балканах, а теперь эта земля подверглась поруганию со стороны албанских экстремистов: разрушаются христианские святыни, изгоняются со своей родины православные сербы. Какие чувства, как у православного верующего у вас возникали в связи с этим?
— В первый раз я там оказался в 2001 году, когда там шла локальная война между албанскими националистами и армией Сербии и Македонии. Я видел разрушенные православные храмы. До сих пор, у меня в архиве сохранились фотографии разрисованных церковных стен с изображениями американских флагов и подписями типа «Благодарим Клинтона за помощь». Могу вспомнить разговор с оператором-сербом, который работал на итальянскую телекомпанию RAI, и был вынужден снимать бомбардировки Белграда и отправлять ролики в Италию, то есть туда, откуда взлетали самолеты, чтобы бомбить его страну. Естественно, все это не могло не вызывать чувства горечи за происходящее.
— Сами сербы к вам как к русскому человеку не обращались с разговорами, что там происходит попрание православной веры со стороны Запада и Россия каким-то образом должна помочь Сербии справиться с этим злом?..
— Конечно, люди, особенно в Косово, оказавшиеся фактически в условиях оккупации, задавали такие вопросы, ждали от России более существенной помощи. Лично я во всем этом видел, как «новый мировой порядок» наступает «железной пятой» на веками складывающиеся здесь отношения между людьми и народами. И здесь дело даже не в межконфессиональном конфликте. Тех, кто развязал войну, не интересовали вопросы вероисповедания, их интересуют только деньги. Точно также они стали позже разрушать мечети в Ираке, Ливии, Сирии.
— На ваш взгляд, способно ли христианское миропонимание, противостоять этому самому «новому мировому порядку», где во главу угла поставлен «желтый дьявол», то есть современное выражение антихриста?
— Если под антихристом понимать практически ничем не ограничиваемый капитал и жажду власти, то, по моему глубокому убеждению, противостоять ему исключительно молитвой невозможно. В этом я убеждался не раз. И не только в Сербии. Взять хотя бы то, что творится в наши дни на Украине. Для того чтобы остановить наступление «желтого дьявола», нужно вынести за скобки одно лишь упование на помощь высших сил. Я думаю, здесь уместно привести русскую поговорку: «На Бога надейся, а сам не плошай».
Нередко люди, попадая в сложные ситуации, говорят: «Бог управит». То есть вроде бы как и ничего делать самому не нужно…
Если же брать ситуацию в масштабах страны, а еще шире — в мировых масштабах геополитики, если не иметь за спиной надежно работающей промышленности, конструкторских бюро, где создается современное оружие, а самое главное — справедливого экономического и общественного уклада, который способен укрепить тебя и твою страну, то никакая молитва не поможет в борьбе с капиталом, наступающим на тебя механизированными колоннами.
И я считаю, что в этом роль Русской Православной Церкви, способной повлиять на мировоззрение людей, очень существенна. Церковь может призывать молодых людей не только в храм, но и, скажем, в библиотеку. Потому что без эффективно работающих физических, математических, химических факультетов различных вузов невозможно создать, к примеру, современную дееспособную систему ПВО, которая защитит мирный труд граждан своей страны.
Здесь, мне кажется, все взаимосвязано. То есть, в интересах самой Церкви сейчас, учитывая кризисную ситуацию в образовании, — оберегать, в том числе, и рационально-научный способ познания мира, который в современных условиях стремительно вытравливается не только распространением всевозможных сектантских учений, но и, в первую очередь, тем самым «желтым дьяволом», которому выгоднее и проще управлять человеком который не думает, а живет только разрешенными ему инстинктами.
— Согласен с вами, что образование в России переживает кризис. И в первую очередь в связи с тем, что оно почти полностью переведено в сферу предоставления определенной услуги, то есть становится таким же товаром, как, скажем, кусок мяса на рынке.
— Я думаю, самая важная часть образования, которая девальвируется сегодня, не связана ни с правом, ни с экономикой, ни с бизнесом или там каким-нибудь бухгалтерским учетом. Это, как я уже говорил, естественные науки. И в общении со своими знакомыми священниками, людьми, призванными наставлять паству на верный путь, я стараюсь, чтобы это тревожное настроение передалось и им. Чтобы они поняли, что с разрушенным образованием, разрушенной наукой ничего хорошего нас не ожидает.
Я ведь неспроста это говорю. В свое время я много поездил по Украине, еще до того, как там начали формироваться всякие нацбатальоны, и собственными глазами увидел, к чему может привести пренебрежение образованием. И где гарантия, что эта удручающая ситуация не коснется нашей страны?
— Я думаю, что наши священнослужители это хорошо понимают. Свидетельство этому – частое посещение Патриархом Кириллом научных центров России.
Теперь несколько слов о вашей позиции, высказанной во время интервью телеканалу «Спас». Вы, Константин, сказали, что «национальной идеей для нас и для не нас, для всех людей, живущих в нашем периметре географическом, национальной идеей может быть только справедливость». Поясните, что имели в виду в данном случае? Если учесть, что в христианском миропонимании Бог есть Любовь. То есть высшее ее проявление.
— Можно очень долго рассуждать на эту тему. Любовь без справедливости, на мой взгляд, есть эксплуатация. И это автоматически означает, что такая любовь уже сама по себе основана на несправедливости. Вопрос в том, что считать справедливостью и чем ее мерить. Наверное, это отсутствие неправды, угнетения человека человеком. И здесь она вполне может сопрягаться с любовью, в том числе с любовью к ближнему, что является основополагающей христианской ценностью.
— Соглашусь с вами. Любовь к ближнему сама по себе генерирует справедливое отношение ко всем людям.
В завершение нашей беседы хотелось бы узнать ваше мнение как человека имеющего вес в общественной жизни страны и соответственно формирующего общественное мнение: считаете ли вы, что в России на сегодняшний момент достигнута симфония властей — духовной и государственной, что позволяет легче решать насущные задачи, стоящие перед обществом в целом?
— Чтобы симфония звучала в унисон с сердцами людей, а была не просто красивой музыкой в отреставрированном некими благодетелями концертном зале, она должна быть основана на справедливости. И здесь очень важно, чтобы Церковь не просто врачевала раны людей, но и задавалась вопросом, откуда эти раны берутся, и останавливала руку, наносящую эти раны.
Беседовал Дмитрий Осипов
|
