 |
|
ГАЗЕТА "СПАС" |
|
| |
|
|
№5 (134) май |
|
|
А.И. Осипов ПУТЬ К СВЯТОСТИ
(Окончание. Начало в № 1 (130) январь 2015 г.)
 Ложное понятие о духовной жизни, или «прелесть», обычно «закладывается» в изначально ложной цели, которую аскет ставит перед собой. Таковой может являться или искание откровений, благодатных даров, высших наслаждений, экстаза, или познание тайн того мира, или жажда славы человеческой.
В Православии искание всего этого решительно воспрещается, поскольку подобное стремление без очищения души от страстей приводит человека к самомнению, духовному сладострастию, гордости и, в конечном счете, к гибели. Свт. Игнатий предлагает такой святоотеческий критерий для различения святости от прелести. Он пишет: «Все святые признавали себя не достойными Бога: этим они явили свое достоинство, состоящее в смирении. Все самообольщенные считали себя достойными Бога: этим явили объявшую их души гордость и бесовскую прелесть».
Прп. Симеон Новый Богослов (ХI в.), рассуждая о тех, кто на молитве «воображает блага небесные, чины ангелов и обители святых», прямо утверждает, что «это есть знак прелести».
Подобных высказываний отцов Вселенской Церкви можно привести сколь угодно много. Все они едины в том, о чем предупреждал еще апостол Иоанн Богослов: «Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1 Ин 4:1).
Значимость этого предупреждения для нашего времени особенно актуальна. В сознание нашего народа сейчас с огромной силой внедряется идея равноценности по существу всех религий, вплоть до самого грубого язычества с его нравственной разнузданностью и извращенством. Мистицизм всех цветов и оттенков широкой волной заливает теперь нашу Русь, некогда святую в стремлении к Богу и как-то защищенную от «свободного» Запада, а ныне открытую для всех духов преисподней.
Но когда для получения плодов святости вместо законного труда исправления и очищения своей души от всякой грязи предлагаются средства «срывания плода» тайных познаний, мистических прозрений и наслаждений, власти над природными и оккультными силами, то ясно, к какой святости призывается человек?
В Евангелии дан критерий оценки подобного рода явлений: «Всякое дерево познается по плоду своему» (Лк 6:44). Плоды иноземных духов очевидны: это прежде всего отнятие у человека мысли о Боге, о душе, о вечности, о смысле жизни. Но разве не очевидно, что «только с верой в свое бессмертие, — как писал Достоевский, — человек постигает всю разумную цель свою на земле»? А без этой веры человек не может найти себе покоя.
Плоды же Православия — это его святые, которые подвигами и молитвой в духовной борьбе очистили свою душу, достигли совершенного смирения и приобрели истинную любовь, которая и является величайшим благом для человека.
Один из духовно опытных подвижников прошлого столетия, игумен Никон (Воробьев, +1963), дает такую характеристику святого, духовного человека.
Духовный тот, кто стяжал в себе Духа Святого. Он совершенно отличается от душевного или плотского, что почти однозначно здесь. Он есть новый человек (Еф 4: 24), а душевный есть ветхий человек (Рим 6: 6). Что в нем нового? — Все: ум, сердце, воля, все состояние, даже тело.
Ум нового (духовного) человека способен постигать отдаленные события, прошлое и многое будущее, постигать суть вещей, а не только явления, видеть души людей, ангелов и бесов, постигать многое из духовного мира. «Мы имеем ум Христов», — говорит духовный апостол Павел (1 Кор 11:16).
Сердце нового человека способно чувствовать такие состояния, о которых кратко сказано: «Не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор 11:9). А прп. Серафим в согласии с древними отцами так говорил: «Если бы человек знал о тех состояниях блаженства, которые еще здесь бывают, а тем более в будущей жизни, то согласился бы прожить тысячи лет в яме, наполненной гадами, грызущими его тело, чтобы только приобрести эти состояния».
Таким же образом и воля нового человека целиком устремляется к любви и благодарности Богу.
Тело духовного человека тоже изменяется, становится частично подобным телу Адама до падения, способным к «духовным ощущениям» и действиям (хождение по водам, способность оставаться без пищи, моментальный переход через большие расстояния и т.п.).
Словом, человек, стяжавший Духа Святого весь обновляется, делается иным (отсюда прекрасное русское слово «инок») — и по уму, и по сердцу, и по воле, и по телу.
Жизнь преподобного Сергия является лучшей иллюстрацией плодов Православия. Образ его жизни, подвиги и труды, удивительное смирение, бегство от земной славы и редкое по своей благодатной силе и своим масштабам влияние на духовную жизнь всей Русской Церкви являются совершенным образцом православной святости. Эта святость дала ему мир Божий, который превыше всякого ума (Флп 4:7), радость неизреченную и преславную (1 Петр 1:8), любовь совершенную (Кол 3:14), наполнившую не только всю его душу, но и всех, кто соприкасался с ним.
Он есть тот новый человек, святой, духовный, которого ищет каждая живая душа, к которому стремится, которого жаждет.
В чем главная причина этого непобедимого к нему влечения, продолжающегося доныне? Хочется надеяться, что не в его чудесах, которые и не столь часты. Ибо где их много, там, как теперь особенно хорошо видно, собираются все ищущие чудес.
Несомненно, она в той открывшейся в Преподобном красоте образа Божия, которая редко в ком является с такой очевидностью. Эта духовная красота, вдруг явившаяся во всем ее величии, поражает, пленяет и притягивает душу. В самом Троицком соборе, где пребывают его мощи, ощущается особая атмосфера, в которой душа начинает молиться, начинает действительно ощущать, что «не хлебом одним будет жить, но всяким словом, исходящим из уст Божиих».
|
