ГАЗЕТА "СПАС"   <Все> Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь   2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020     №12 (117) декабрь

ЦЕРКОВЬ И ОБЩЕСТВО 

Без московской ругани

4 октября 2013 года отошла ко Господу Марина Андреевна Журинская, во святом крещении Анна. Светлой памяти этой удивительной, умной и доброй женщины, посвящается наша публикация.

— Журнал ведь стал средообразующим. Пришли люди, постепенно выяснилось, что нам не так уже нужно публиковать диаспору, у нас уже свои есть.

После того как вышел первый номер, раздался звонок в дверь и на пороге возник один из моих студентов, ему было тогда лет 18. А ко мне не приходили без предварительного звонка. Мальчик пришел, прислонился к притолоке, потому что на ногах стоял плохо, и сказал: «Марина Андреевна, я вчера вот купил "Альфу и Омегу", читал до 4-х часов утра, а потом я вышел и пошел, пришел к вам». Я жила в самом центре, а он на далеком юго-западе. Вот, понимаете, он с 4-х часов утра много часов шел по Москве, обуреваемый чувствами и мыслями, чтобы сказать, что это его журнал. Сейчас он иеромонах.

А один раз ко мне приехал совершенно фантастический человек, батюшка из восточной Сибири. Чудом добрался до Москвы, потому что это же дико дорого. Такой громадный богатырь, с невероятной копной русых волос, с невероятно чистыми серыми русскими глазами, очень серьезный. Он решил, что раз он приедет в Москву, то купит как можно больше литературы, чтобы везти на себе, а не платить за пересылку, потому что пересылка в восточную Сибирь — это нечто. Так он и ко мне попал, решив, что лучше добраться до редакции, чтобы купить журнал без всяких наценок. Он мне сказал фразу, которую помирать буду — буду вспоминать с благодарностью. «Мне почему ваш журнал нравится? Потому что в нем очень много полезного и нет никакой этой вашей московской ругани».

Если бы знали борцы за чистоту Православия, что Сибирь это все считает московской руганью!

— У нас нет московской ругани, потому что мы про Христа. С самого начала журнал был христоцентричен и экклезиоцентричен, поскольку главное из того, что есть в мире, — это Церковь, которая пребудет и плавно въедет в вечность. А Церковь существует, поскольку она христоцентрична. Вот и все, вот вам альфа и омега, начало и конец.

Однажды сын моей крестницы, когда ему было лет 12, в храме ко мне подходит и говорит: «Марина, там продается книга про антихриста». Я ему говорю: «Алеша, никогда не читай про антихриста, всегда читай про Христа». Запомнил на всю жизнь.

Говорили бы больше про Христа. Была бы сначала совершенно жуткая реакция, которую надо просто преодолевать.

— То, что ничего не может дать для спасения души, — ту самую московскую ругань. То, что может что-то дать — достойно рассмотрения. То есть вот тут вот к этим двум моментам (экклезиоцентричность и христоцентричность) добавляется еще и антропоцентричность. Точнее, психоцентричность. То, что для души полезно. А для души полезны Христос и церковь Его. Вот так вот оно и смыкается.

— Да, приходится вынимать из автора уже обещанную статью. Вот тут все средства хороши. Понимаете, в американском судопроизводстве, как известно, суммируются сроки. И там поэтому спокойно могут приговорить человека к двум векам тюремного заключения. А я как-то стала суммировать время, которое у меня при подготовке номера уходит на разговоры с авторами. 48 месяцев, если все суммировать.

Не все же авторы такие, как Василий Глебович Каледа, который сам может быть для измученного редактора психотерапевтом. Я рецензировала его выступление на Правмире. Он тогда очень был рад. Прошу отметить, что для такого журнала не совсем тривиальная форма: рецензия на интернет-публикацию.

— Очень люблю печатать Володю Легойду. Вот это очень странно, но его колонки в «Фоме» люди не разглядывают, а в «Альфе и Омеге» разглядывают. Вот что это такое? Так получается.

Назову отца Алексия Уминского, я считаю, что он замечательный автор. Но у нас есть еще один замечательный автор — игумен Савва из Белоруссии. Его публикации всегда вызывают глубокий отклик. Он пишет прекрасно и как-то задевает людей за самое живое. У нас была его статья о девстве, ее вот читают и балдеют. Другого слова просто нет. И я очень люблю его проповеди. Он молодой, образованный, настоящий тихий монах, тихо сидящий в маленьком монастыре. Еще и регент к тому же.

Отец Илья Шапиро оказался потрясающим знатоком и любителем богослужения — очень тонко его чувствует. В текущем номере у нас его статья про царские часы — согласитесь, что про это никто не пишет.

Жаль, очень мало пишет владыка Лонгин, потому что он весь на разрыв. Кстати, у него вышла очень хорошая книга, и особенно надо отметить, что очень большую ее часть занимают вопросы-ответы в Интернете. И ни разу во всех его ответах не употребляется слово «а вы смиряйтесь». Согласитесь, ценно.

Еще из любимых авторов — Сергей Худиев, которого иначе как блестящим апологетом не назовешь, и Андрей Десницкий, очень глубоко образованный и мыслящий библеист и абсолютно разумный человек при этом. А это не так уж часто сочетается, как хотелось бы. Прочих можно найти на страницах журнала.

— Я этого не знаю, для меня это совершенно не проблема. Во-первых, я совершенно не могу читать и слушать больше, чем читаю и слушаю. Я говорю, что чукча не писатель, да и не читатель. Чукча редактор. Это совершенно другое. Но когда хочется — читаю, и когда хочется — пишу. У меня почему-то нет никакой необходимости компенсировать. Может быть потому, что у меня вообще жизнь очень интересная. Мне дай Бог успеть бы все написать… и еще много чего (и кого) прочитать. Я вот в последней статье сделала совершенно хамское примечание для своего возраста, что увлекательнейшую тему радости у апостола Павла оставляю за собой на потом. И действительно оставляю.

Вот, работа у меня такая: я человек совершенно свободный и поэтому на 70-м году жизни обратилась к теме рок-культуры, написала громадную статью о Цое на два с половиной печатных листа. Из нее, может быть, будет делаться книга. Эту статью прочел Бутусов, и она ему понравилась, а мне это тоже понравилось. Тем более что я редактирую очередную его книгу прозы. И он меня позвал на свой концерт, я впервые в жизни была на рок-концерте.

Причем мы долго беседовали в артистической, а потом он совершил невероятное, сказал, что для меня и сопровождающих какие-то места хорошие оставил и хочет меня проводить. Охрана абсолютно окаменела. Дошли туда, там еще посидели, поболтали — и только через 20 минут люди стали соображать, что среди них живой Бутусов. Тут он раздал какое-то количество автографов и стремительно убежал, потому что пора было на сцену.

А вы говорите, компенсация. А у меня вот такая работа. И чего мне еще компенсировать, спрашивается? Конечно, не на таком экстравагантном уровне, но для меня каждая встреча с автором — праздник, поскольку все уже давно поняли, что скандалить со мной просто не из-за чего.

И читателей я тоже люблю, не часто, но иногда они ко мне добираются, бывает, что и зарубежные. Это ценно не потому, что они заграничные люди, а потому, что взяли на себя труд.

— Я терпеть не могу рассуждения, что все изобретения двадцатого, а тем более двадцать первого века несут нам смерть и гибель духовную. Потому что ровно то же самое можно было в свое время сказать про бумагу. А уж про печатный станок! Все, что есть в жизни людей, имеет обоюдное измерение: нет в падшем мире такой вещи, которой нельзя было бы злоупотребить.

Что всякие изобретения — на благо и на пользу — я в этом более чем уверена. Опиаты — это великое средство уменьшения человеческих страданий и страшное оружие гибели человеческой. В основе наркомании — лекарственные препараты! То же самое и со всеми человеческими изобретениями, в том числе и с Интернетом. Не надо мне говорить про порносайты по простой причине — существует большое количество порнолитературы, я ее не читаю. То же самое с порносайтами: они меня не волнуют, потому что я совершенно не знаю, что это такое. И знать не хочу. Это факт биографии не Интернета, это факт биографии меня.

Я терпеть не могу, когда студенты скачивают из Интернета рефераты. А познается это на пальцах — нет выходных данных. И когда я юному существу говорю: «Откуда?» — а существо отвечает: «Не знаю, брал из Интернета», — он у меня вылетает со скоростью поросячьего визга, как говорил О’Генри.

Но в то же время Интернетом можно виртуозно пользоваться для получения и проверки информации — я, конечно, могу встать из-за стола, взять энциклопедию и в нее заткнуться, но проще это сделать при наличии трех кнопок. Для чистой информации Интернету нет цены. Говорю это как человек слегка пишущий.

Электронные библиотеки могут заменить бумажные. Ридер — электронная книжка — удобная система: можешь себе что-то скачать и уйти гулять с маленькой книжкой. Но ничто не заменит удовольствия быть с книгой бумажной. Я недавно послала одному знакомому текст в электронном виде, а потом сказала: «Скорее бы вышла книга, потому что мне хочется подарить вам этот текст в виде книги. Чтобы вы ее где-то потеряли!»

— Это ж такое удовольствие! Это часть нашей жизни — мы всегда где-то теряли книжки. Иногда это было невосстановимо, и это было не удовольствие, а трагедия, но это же все равно адреналин.

Интернету нет цены, когда мы можем переписываться. Есть граждане, как правило, молодого возраста, которые сделали себе наркотическую привычку: сидят часами в аське и обмениваются абсолютно бессмысленными репликами. И получают удовольствие… Я очень люблю писать письма. Письма я как писала содержательные, так и пишу, получаю содержательные ответы. Особо выдающиеся письма я распечатываю. У меня целые папки переписки с разными людьми, я храню письма, которые имеют ценность — дружественную, душевную, интеллектуальную. Благодаря электронной почте я могу освободить себя от того, чтобы покупать конверты, марки, отправлять на почту, ждать, дойдет — не дойдет. Читаешь в романах XIX века: сутки шло письмо из Москвы в Петербург и обратно, а у нас — две недели! А в Интернете все доходит.

Терпеть не могу в Интернете обсуждения — они бессмысленны. Я их редко читаю, но каждый раз, когда читаю, думаю: слава цензуре! Слава этому громоздкому механизму редактуры! Свободный обмен мнениями просто бессодержательный. Обсуждения на форуме через три шага уходят в сторону. Вместо того, чтобы обсуждать по существу, кто-то прицепился к слову, кто-то прицепился к тому, что прицепился к слову, — в результате получается бессмысленная ругань, которая не имеет никакого отношения к теме. Для меня идеально, если я вижу, что кто-то написал что-то интересное, я пойду и позвоню! Вырвавшись из паутины!

— Какие убьет — тем туда и дорога. Если вы хотите существовать в бумажном виде — выпускай так, чтобы люди хотели это хранить. Вот «Альфу и Омегу» люди хранят — все спокойно в этом отношении.

— Кафедра была немецкая, а диплом у меня был по хеттологии. Потом я попала в Институт языкознания стажером, меня бросили на лингвистическую типологию, что было полным кошмаром.

— Потому что обычно типологией занимаются за выслугой лет, а я была девчонкой. И так получилось, что тогда издавался трехтомник по общему языкознанию, глава «Типология» была моя. Вообще меня никто не жалел. Например, как-то позвали в ИНЯЗ прочесть лекцию аспирантам, 19 девчонок. Прихожу, а мне говорят, вот в эту аудиторию (громадная аудитория, со сценой, с кафедрой), и сидят тетки — в английских костюмах, в джерси, с прическами. Я спрашиваю: что это такое? А мне говорят, что заодно пригласили и ФПК. Двести заведующих кафедрами иностранных языков со всего Советского Союза. А я два года как университет окончила. И они-то все в английских костюмах, а на мне такое продвинутое платье с единым рисунком на все платье, в стиле Хокусая, и индейские косы в качестве прически — прямой пробор и два длинных хвоста над ушами. Я воздвиглась на кафедру на совершенно ватных ногах.

И тут все эти тетки достают тетрадки и смотрят на меня. Я подавила в себе вопль «Подождите записывать, может, я все еще навру». И тут я увидела путь к спасению — особняком сидят два человека мужского рода, относительно молодых и узбеки. Поэтому я быстренько пробарабанила вступление и сказала, что мы начнем с агглютинативных языков. Написала узбекский пример из Поливанова. «Правильно?» — спрашиваю я узбеков. Они просияли, закивали головой, потому что правильно, действительно по-узбекски.

— Эти узбеки меня сразу окружили таким почитанием на расстоянии. А тетки — народ трусливый, если они видят, что имеет место лекторша, странная, конечно, но вот сидят двое мужчин и уважают, значит, надо уважать.

— Без малого 20 лет, занималась уже какими-то общими семантико-грамматическими делами.

Я перестала вести список своих научных трудов, когда он перешагнул за сто, потому что стало скучно. А потом меня взяли и бросили на «Языки мира». А потом, несколько лет назад звонит мне мой любимый Легойда и говорит: «Марина Андреевна, у Вас есть двойная тезка. В журнале "Итоги" статья, посвященная 20-летию проекта "Языки мира", а там сказано, что Марина Журинская сломала советскую академическую бюрократическую систему».

— А не знаю. На голубом глазу. Я просто сказала, что мне нужен Витя Порхомовский (совершенно замечательный африканист), Витя Виноградов (он сейчас директор института), Андрей Королев (выдающийся кельтолог) и две недели. И мы сидели у меня и писали исходную программу этих языков мира. И написали. Я их делала очень долго, эти языки мира. И довольно много сделала.

А потом у меня очень болела мама… И я как-то услышала мимоходом: «Представляете, мы приходим из театра, а мама лежит в коридоре». И тут я поняла, что я не допущу такого. Я ушла с работы и стала ухаживать за мамой. Четыре года я с ней сидела. Все. Там мне светила какая-то карьера, но ничего, ушла. Но мама у меня умерла как человек. Христианская кончина…

— Я в 1975 году крестилась. Первый раз с церковью была встреча, когда я была совсем маленькая, в Москве жила папина сестра, у которой был рак, и ее пытались лечить. Мы гуляли. Вот догуляли как-то до ворот Высокопетровского монастыря, и я ее спросила: а что это за дом? Она сказала: это церковь.

— А кто здесь живет?

— Здесь живет Бог.

— А кто это такой?

Она мне рассказала, как могла. Тогда я сказала: что же это такое, я так и буду жить некрещеная? Тетя прибежала домой и сказала, что дите выражает желание креститься. Родители это дело встретили совершенно кислыми мордами и больше не пускали ее со мной гулять. Ничего, мама у меня крестилась в довольно-таки зрелом возрасте, мягко говоря. Не помню сколько ей было, 75, по-моему. Так что я отплатила добром за зло.

А потом в этот самый странный дом, где живет Бог, какое-то время мы ходили молиться; там был отец Глеб Каледа, который умер в 1994 году. Потом я стала невыходная, тут уже батюшки ездили ко мне домой, пока не утвердился один. Причем не по принципу сановитости и знаменитости, а просто однажды я ему про некоторое свое состояние сказала: «А я не знаю, грех это или не грех». А батюшка сказал: «А надо подумать». Вот так вот. Так с тех пор и живем. В задумчивости и в размышлениях.

На самом деле жить просто и радостно, — и издавая православные СМИ, и занимаясь общим языкознанием. Если хочешь быть счастливым — будь им. Что ни говори, а идеальное состояние человека было идеально выражено апостолом Петром: «Господи, хорошо нам здесь быть».

— Ответ довольно прост: от энтузиазма к умению, от умения к профессионализму, от профессионализма к глубине и т.д.

— Множество имен назвала, если какие-то опустила, то прошу прощения.

— Их много.

— Как Господь повелит.

— Не хватает личного свидетельства. Слишком много интервью. Это плохо, потому что интервьюер моделирует опрашиваемого по своему образу и по

Беседовала Анна Данилова По материалам www.pravmir.ru