С того дня и начались наши многолетние духовные и дружеские отношения. Складывались они постепенно, во взаимном доверии и без всякой экзальтации, спокойно и серьезно. Их ценность для меня была в том, что я стал по-настоящему входить в Церковь, в ее жизнь. Начал воцерковляться: исповедоваться, причащаться, изучать богословие и церковную традицию. Постепенно у меня появилось множество замечательных и верных друзей, которые также были духовными чадами этого священника. В конце концов по его совету я и сам впоследствии стал священником.

Мой духовный отец был очень серьезным (не строгим, а именно серьезным). Он пришел в Церковь в зрелом возрасте, имел светское образование. Его серьезность многие принимали за холодность. Но холодности в нем не было. И когда вы начинали с ним общаться, то становилось понятно, что за этой внешней холодностью скрывалось доброе и очень внимательное сердце. Но, чтобы понять и увидеть это, нужно было время. Я помню, с какой любовью и вниманием он относился к другим. И ответная любовь рождалась как чувство благодарности к человеку, который очень бережно входит в твою жизнь, щадя твои слабости настолько, насколько это возможно. Не подавляя твоей воли, а постепенно вводя тебя в круг настоящей церковной традиции. Я ему очень благодарен за терпение и снисхождение. Потому что трудно было вот так войти в Церковь и сразу полюбить и принять в ней все, что достойно любви. Конечно, у меня были вопросы, они и должны быть у думающего человека. Но постепенно все это разрешалось любовью и совместной молитвой.

— Мне было уже около 30 лет, но о Церкви я ничего не знал, и он поначалу руководил моим самообразованием. Бывало, предупреждал меня о каких-то богословских явлениях и тенденциях, в частности об обновленчестве. О книгах, которые надо читать осторожно. Не только советовал, но и предостерегал: «Будешь это читать, обрати внимание на то-то и то-то. Может быть, автор слишком либерально смотрит на эти явления». Он никогда ничего не запрещал. Может быть, он видел во мне человека, который способен сам разобраться. Но все мы начинали с азбуки, с таких христианских аскетических книг, как авва Дорофей и Иоанн Лествичник. Ведь тогда был книжный голод на православную литературу.

Сегодня я нахожу у себя маленькие брошюрки, отдельные странички и понимаю, насколько тогда каждая страничка была важна и ценна, сколько важной информации несла. Сегодня ты пролистнул бы ее, даже не заметив, поскольку такое обилие книг и

— Для меня в свое время такой книгой стала книжка приснопамятного отца Иоанна (Крестьянкина) «Опыт построения исповеди», в которой батюшка подробно раскрывал каждую заповедь блаженства именно с точки зрения покаяния. Она была очень популярна тогда, других не было. Это были первые ласточки церковной духовной литературы, которая тогда начинала издаваться большими тиражами. И я ей первое время пользовался, когда только стал священником. Она для многих оказалась полезной. Но, конечно, любая книжка такого рода неизбежно страдает формализмом. А некоторые из них можно назвать пособием по отвращению от настоящей живой исповеди.

Мне попадались такие книги, где просто идет перечень грехов, но таких, о которых человек и не слышал никогда. Например, духовник начинает исповедовать по такому пособию юную девушку и задавать вопросы, касающиеся подробностей интимной жизни, от которых и взрослый бы смутился. В этом случае кроме соблазна и даже душевной травмы пришедший на исповедь ничего не получит. И это действительно разрушение души человека, когда не берется во внимание, кому ты задаешь эти вопросы и насколько в этом есть необходимость. Сам я как священник, принимающий исповедь, перестал пользоваться какими-то брошюрами, выработав для себя определенный характер исповеди и ее содержание. И, зная людей, которые приходят, не нужно ничего придумывать, они сами говорят. Только задаешь им два-три вопроса для уточнения.

— Я бы посоветовал ему научиться слышать человека. Потому что человек пришел не просто получить совет, а прежде всего высказать самое главное, что его мучает. Поэтому священнику нужно обязательно научиться слушать. И даже больше слушать, чем говорить. А иногда и говорить ничего не нужно. Потому что человек, высказав, тут же приносит покаяние. И ты видишь: он все правильно понимает, но согрешил и пришел с настоящим покаянием, и не нужно ничего объяснять. А иногда нужно разъяснить грех и как с этим грехом наиболее эффективно бороться. И когда ты будешь внимательно слушать, то обязательно поймешь, что ему сказать в ответ. Только когда внимательно выслушаешь. Людям нужно выговориться. И грех иногда требует и слов, и слез, и это нужно терпеливо, если есть возможность и время, выслушать и принять. Вот тогда человек отойдет с исцеленным сердцем. А если священник вместо этого начнет проповедовать, приводить цитаты — этим все можно только испортить. Такой вот нетерпеливостью, настоятельным своим давлением. А если в этом еще не прозвучит участия и внимания к человеку, то человек, скорее всего, подумает: «Батюшка мне чего-то наговорил, я не понял». И все осталось, как было, и каждый остался при своем мнении.

— Самый опасный и, увы, распространенный соблазн — принять одну сторону. От священника тут требуется бесстрастность и искренность. Нельзя позволить привлечь себя на чью-то сторону. Естественно, в каждой семье есть несогласия или конфликты. И каждая из сторон, женщина обычно чаще, стремится батюшку «завоевать» и с его помощью обрушиться на оппонента. Духовнику нужно обязательно постараться выслушать обе стороны. На ваш суд будут предлагать две разные версии, но задача — попытаться их обоих подвести к истине и выяснить, что происходит на самом деле, где ложь, а где правда. Не вставая первоначально на чью-то сторону. Но когда станет ясно, кто прав, а кто нет, тогда опять-таки, не занимая ничью позицию, попытаться донести до того, кто неправ, в чем правота его супруга. И помочь принять эту правду.

Конечно, супругов исповедовать нелегко, так как они ищут союзника в лице священника, чтобы укрепить свою позицию и добиться тем самым, как им кажется, подтверждения своей правоты. Но священник должен быть очень внимателен и рассматривать только духовные вопросы, а не имущественные или какие-то материальные проблемы. Туда ему не следует вторгаться. Священник может откорректировать, посоветовать. Но не давать готовых решений: вам надо меняться, разъезжаться, разводиться. Задача Церкви — сохранять, а не разрушать. И что касается браков, иногда приходит жена и говорит: «Все, батюшка, развожусь с ним». — «В чем дело?» — «Да вот, он мне такое сказал! Я не могу простить». Это минимум, а бывают и серьезные проблемы — пьянство и насилие в семье.